Василий Макарович
Шукшин

главная :: биография :: добавить в избранное

Популярные рассказы
А поутру они проснулись...
Алеша Бесконвойный
Артист Федор Грай
Беседы при ясной луне
Беспалый
Бессовестные
Билетик на второй сеанс
Боря
Брат мой...
В воскресенье мать-старушка...
В профиль и анфас
Ванька Тепляшин
Ваня, ты как здесь?!
Ваш сын и брат
Версия
Верую!
Вечно недовольный Яковлев
Владимир Семеныч из мягкой секции
Внутреннее содержание
Волки!
Воскресная тоска
Выбираю деревню на жительство
Вянет, пропадает
Гена Пройдисвет
Генерал Малафейкин
Горе
Гринька Малюгин
Даешь сердце!
Далекие зимние вечера
Два письма
Двое на телеге
Дебил
Демагоги
Други игрищ и забав
Думы
Дядя Ермолай
Жена мужа в Париж провожала
Живет такой парень
Жил человек...
Забуксовал
Залетный
Заревой дождь
Земляки
Змеиный яд
И разыгрались же кони в поле
Игнаха приехал
Из детских лет Ивана Попова
Как Андрей Иванович Куринков, ювелир, получил 15 суток
Как зайка летал на воздушных шариках
Как мужик переплавлял через реку волка, козу и капусту
Как помирал старик
Калина красная
Капроновая елочка
Классный водитель
Коленчатые валы
Космос, нервная система и шмат сала
Крепкий мужик
Критики
Крыша над головой
Кукушкины слезки
Леля Селезнева с факультета журналистики
Ленька
Леся
Лида приехала
Мастер
Материнское сердце
Медик Володя
Мечты
Мой зять украл машину дров
Одни
Опыт документального рассказа
Осенью
Приезжий
Солнце, старик и девушка
Срезал
Степка
Сураз
Упорный
Хозяин бани и огорода
Чередниченко и цирк
Энергичные люди


Дебил


Анатолия Яковлева прозвали на селе обидным, дурац­ким каким-то
прозвищем - "Дебил". Дебил - это так про­звали в школе его сына, Ваську,
второгодника, отпетого шалопая. А потом это словцо пристало и к отцу. И
ничего с этим не поделаешь - Дебил и Дебил. Даже жена сгоряча, когда
ругалась, тоже обзывала - Дебил. Анатолий психовал, один раз "приварил"
супруге, сам испугался и долго ласко­во объяснял ей, что Дебил - так можно
называть только ду­рака-переростка, который учиться не хочет, с которым
учи­теля мучаются. "Какой же я Дебил, мне уж сорок лет скоро! Ну?.. Лапочка
ты моя, синеокая ты моя... Свинцовой при­мочкой надо - глаз-то. Купить?"
Так довели мужика с этим Дебилом, что он поехал в го­род, в райцентр, и
купил в универмаге шляпу. Вообще, он давненько приглядывался к шляпе. Когда
случалось бывать в городе, он обязательно заходил в отдел, где продавались
шляпы, и подолгу там ошивался. Хотелось купить шляпу! Но... Не то что денег
не было, а - не решался. Засмеют де­ревенские: они нигде не бывали, шляпа
им в диковинку. Анатолий же отработал на Севере по вербовке пять лет и два
года отсидел за нарушение паспортного режима - он жизнь видел; знал, что
шляпа украшает умного человека. Кроме то­го, шляпа шла к его широкому лицу.
Он походил в ней на культурного китайца. Он на Севере носил летом шляпу, ему
очень нравилось, хотелось даже говорить с акцентом.
В этот свой приезд в город, обозлившись и, вместе, об­ретя покой, каким
люди достойные, образованные охраня­ют себя от насмешек, Анатолий купил
шляпу. Славную такую, с лентой, с продольной луночкой по верху, с вмятинками
- там, где пальцами браться. Он их перемерил у прилавка уйму. Осторожненько
брал тремя пальцами шля­пу, легким движением насаживал ее, пушиночку, на
голо­ву и смотрелся в круглое зеркало. Продавщица, молодая, бледнолицая, не
выдержала, заметила строго:
- Невесту, что ли, выбираете? Вот выбирает, вот вы­бирает, глядеть
тошно.
Анатолий спокойно спросил:
- Плохо ночь спали?
Продавщица не поняла. Анатолий прикинул еще пароч­ку "цивилизейшен"
(так он про себя называл шляпы), по­гладил их атласные подкладки, повертел
шляпы так, этак и лишь после того, отложив одну, сказал:
- Невесту, уважаемая, можно не выбирать: все равно ошибешься. А шляпа
- это продолжение человека. Деталь. Поэтому я и выбираю. Ясно? Заверните,
- Анатолий порадовался, с каким спокойствием, как умно и тонко, без
зло­сти, отбрил он раздражительную продавщицу. И еще он за­метил: купив
шляпу, неся ее, легкую, в коробке, он обрел вдруг уверенность, не толкался,
не суетился, с достоинст­вом переждал, когда тупая масса протиснется в
дверь, и то­гда только вышел на улицу. "Оглоеды, - подумал он про людской
поток в целом. - Куда торопитесь? Лаяться? Пси­ховать? Скандалить и пить
водку? Так вы же успеете! Мож­но же не торопиться".
По дороге он купил в мебельном этажерку. От шоссе до дома шел не
торопясь; на руке, на отлете, этажерочка, на голове шляпа. Трезвый. Он
заметил, что встречные и попе­речные смотрят на него с удивлением, и ликовал
в душе.
"Что, не по зубам? Привыкайте, привыкайте. А то попус­ту-то языком
молоть вы мастера, а если какая сенсация, у вас сразу глаза на лоб. Туда же
- обзываться! А сами от фет­ра онемели. А если бы я сомбреро надел? Да
ремешком при­стегнул бы ее к челюсти - что тогда?"
На жену Анатолия шляпа произвела сильное впечатле­ние: она стала
квакать (смеяться) и проявлять признаки ту­пого психоза.
- Ой, умру! - сказала она с трудом.
- Схороним, - сдержанно обронил Анатолий, устраи­вая этажерку у
изголовья кровати. Всем видом своим он яв­лял непреклонную интеллигентность.
- Ты что, сдурел? - спросила жена.
- В чем дело?
- Зачем ты ее купил-то?
- Носить.
- У тебя же есть фуражка!
- Фуражку я дарю вам, синьорина, - в коровник хо­дить.
- Вот идиот-то. Она же тебе не идет. Получилось, зна­ешь, что: на
тыкву надели ночной горшок.
Анатолий с прищуром посмотрел на жену... Но интелли­гентность взяла
вверх. Он промолчал.
- Кто ты такой, что шляпу напялил? - не унималась же­на. - Как тебе
не стыдно? Тебе, если по-честному-то, не слесарем даже, а навоз вон на поля
вывозить, а ты - шляпу. Да ты что?!
Анатолий знал лагерные выражения и иногда ими поль­зовался.
- Шалашня! - сказал он. - Могу ведь смазь замастырить. Замастырить?
- Иди, иди - покажись в деревне. Тебе же не терпится, я же вижу.
Смеяться все будут!..
- Смеется тот, кто смеется последний.
С этими словами Анатолий вышел из дома. Правда, не терпелось показать
шляпу пошире, возможно даже позво­лить кому-нибудь подержать в руках - у
кого руки чистые.
Он пошел на речку, где по воскресеньям торчали на берегу любители с
удочками.
По-разному оценили шляпу: кто посмеялся, кто сказал, что - хорошо,
глаза от солнышка закрывает... Кто и вовсе промолчал - шляпа и шляпа, не
гнездо же сорочье на го­лове. И только один...
Его-то, собственно, и хотел видеть Анатолий. Он - это учитель
литературы, маленький, ехидный человек. Глаза, как у черта, - светятся и
смеются. Слова не скажет без подковырки. Анатолий подозревал, что это с его
легкой ру­ки он сделался Дебилом. Однажды они с ним повздорили. Анатолий и
еще двое подрядились в школе провести заново электропроводку (старая от
известки испортилась, облезла). Анатолий проводил как раз в учительской,
когда этот ма­ленький попросил:
- А один конец вот сюда спустите: здесь будет настоль­ная лампа.
- Никаких настольных ламп, - ответствовал Анато­лий. - Как было, так
и будет - по старой ведем.
- Старое отменили.
- Когда?
- В семнадцатом году.
Анатолий обиделся.
- Слушайте... вы сильно ученый, да?
- Так... средне. А что?
- А то, что... не надо здесь острить. Ясно? Не надо.
- Не буду, - согласился учитель. Взял конец провода, присоединил к
общей линии и умело спустил его к столу. И привернул розетку.
Анатолий не глядел, как он работает, делал свое дело. А когда учитель,
довольный, вышел из учительской, Анато­лий вывернул розетку и отсоединил
конец. Тогда они и пов­здорили. Анатолий заявил, что "нечего своевольничать!
Как было, так и будет. Ясно?" Учитель сказал: "Я хочу, чтобы яс­но было вот
здесь, за столом. Почему вы вредничаете?" - "Потому, что... знаете? -
нечего меня на понт брать! Ясно? А то ученых развелось - не пройдешь, не
проедешь". Поче­му-то Анатолий невзлюбил учителя. Почему? - он и сам не
понимал. Учитель говорил вежливо, не хотел обидеть...
Всякий раз, когда Анатолий встречал учителя на улице, тот первым
вежливо здоровался... и смотрел в глаза Анато­лию - прямо и весело. Вот,
пожалуй, глаза-то эти и не нра­вились. Вредные глаза! Нет, это он пустил по
селу "Дебила", он, точно.
Учитель сидел на коряжке, смотрел на поплавок. На ша­ги оглянулся,
поздоровался, скорей машинально... Отвер­нулся к своему поплавку. Потом
опять оглянулся... Ана­толий смотрел на него сверху, с берега. В упор
смотрел, снисходительно, с прищуром.
- Здравствуйте! - сказал учитель. - А я смотрю: тень какая-то
странная на воде образовалась... Что такое, думаю? И невдомек мне, что это
- шляпа. Славная шляпа! Где купили?
- В городе, - Анатолий и тон этот подхватил - спокой­ный,
подчеркнуто спокойный. Он решил дать почувствовать "ученому", что не боги
горшки обжигают, а дед Кузьма. - Нравится?
- Шикарная шляпа!
Анатолий спустился с бережка к коряжке, присел на корточки.
- Клюет?
- Плохо. Сколько же стоит такая шляпа?
- Дорого.
- Мгм. Ну, теперь надо беречь. На ночь надо в газетку за­ворачивать. В
сетку - и на стенку. Иначе поля помнутся, - учитель посмотрел искоса -
весело - на Анатолия, на шля­пу его...
- Спасибо за совет. А зачем же косяк давить? Мм?
- Как это? - не понял учитель.
- Да вот эти вот взгляды... косые - зачем? Смотреть на­до прямо -
открыто, честно. Чего же на людей коситься? Не надо.
- . Да... Тоже спасибо за совет, за науку. Больше не буду. Так...
иногда почему-то хочется искоса посмотреть, черт его знает почему.
- Это неуважение.
- Совершенно верно. Невоспитанность! Учишь, учишь эти правила хорошего
тона, а все... Спасибо, что замечание сделали. Я ведь тоже - интеллигент
первого поколения только. Большое спасибо.
- Правила хорошего тона?
- Да. А что?
- Изучают такие правила?
- Изучают.
- А правила ехидного тона?
- Э-э, тут... это уж природа-матушка сама распоряжает­ся. Только
собственная одаренность. Талант, если хотите.
- Клюет!
Учитель дернул удочку... Пусто.
- Мелюзга балуется, - сказал он.
- Мули.
- Что?
- У нас эту мелочь зовут мулишками. Муль - рыбка та­кая,
Ma-аленькая... Считаете, что целесообразней с удочкой сидеть, чем, например,
с книжкой?
- Та ну их!.. От них уж голова пухнет. Читаешь, читаешь... Надо иногда
и подумать. Тоже не вредно. Правда?
- Это смотря в каком направлении думать. Можно, на­пример, весь день
усиленно думать, а оказывается, ты об­думывал, как ловчей магазин подломить.
Или, допустим, насолить теще...
Учитель засмеялся.
- Нет, в шляпе такие мысли не придут в голову. Шляпа, знаете,
округляет мысли. А мысль про тещу - это все-таки довольно угловатая мысль,
с зазубринами.
- Ну, о чем же вы думаете? С удочкой-то?
- Да разное.
- Ну, все же?
- Ну, например, думаю, как... Вам сколько лет? - учи­тель весело
посмотрел на Анатолия. Тот почему-то вспом­нил "Дебила".
- Сорок. А что?
- И мне сорок. Вам не хочется скинуть туфли, снять ру­башку - и так
пройтись по селу? А?
Анатолий стиснул зубы... Помолчал, через силу улыб­нулся.
- Нет, не хочется.
- Значит, я один такой... Серьезно, сижу и думаю: хоро­шо бы пройтись
босиком по селу! - учитель говорил иск­ренне. - Ах, славно бы! А вот не
пройдешь... Фигушки!
- Да... - неопределенно протянул Анатолий. Подобрал у ног камешек,
хотел бросить в воду, но вспомнил, что учи­тель удит, покидал камешек на
ладони и положил на место. И еще сказал непонятно: - Так-так-так...
- Слушайте, - заговорил учитель горячо и серьезно, - а давайте
скинем туфли, рубашки и пройдемся! Какого чер­та! Вместе. Я один так и не
осмелюсь... Будем говорить о чем-нибудь, ни на кого не будем обращать
внимания. А вы даже можете в шляпе!
Анатолий, играя скулами, встал.
- Я предлагаю тогда уж и штаны снять. А то - жарко.
- Ну-ну, не поняли вы меня.
- Все понятно, дорогой товарищ, все понятно. Продол­жайте думать... в
таком же направлении.
Анатолий пошел вразвалочку по бережку... Отошел мет­ров пять, снял
шляпу, зачерпнул ею воды, напился... От­ряхнул шляпу, надел опять на голову
и пошагал дальше. На учителя не оглянулся. Пропел деланно беспечно:

Я ехала домо-ой,
Я думала о ва-ас;
Блестяща мысль моя и путалась и рвалась...

Помолчал и сказал негромко, себе:
- В гробу я вас всех видел. В белых тапочках.


© 2013 Василий Макарович Шукшин

Яндекс.Метрика